Полное оглавление. Первая часть: глава(ы) о евангельских этапах:.       Чтобы увидеть следующие главы, сначала следует полностью загрузить страницу. 1.   ВВЕДЕНИЕ в содержание и пользование текстом с методическими указаниями по медитации и т.д. 2.   В начале было слово (греческий «логос») ... и слово стало плотью... 3.   Иисус из Назарета: история рождения 4.   Что было важного в юности Христа? 5.   Замечание по поводу споров о «двух мальчиках Иисусах» 6.   Крещение в Иордане Иоанном Крестителем 7.   Покой в пустыне 8.   Искушения 9.   Бракосочетание в Кане 10. Взгляды на половые отношения, симпатии, сопереживание и любовь 11. «Праведный гнев» (взгляд на эмоции) 12. Нагорная проповедь  (взгляды на разум) 13. Преображение Христа на горе Фавор (Мат. 17) 14. Вопрос о «чудесах» 15. Воскрешение Лазаря 16. «Овцы» 17. Христос, «омовение ног» и помазание Марией из Вифании 18. Тайная вечеря, въезд мессии, пленение и бичевание 19. Венчание терновым венцом и прощальные речи 20. Распятие на кресте и положение во гроб 21. Вопрос пустой гробницы, «сошествия в ад» и «вознесения в рай» 22. Воскрешение 23. «Вознесение на небо» 24. События Пятидесятницы 25. Облик Иисуса Ко второй части: Этапы Откровения Иоанна Крестителя – кликнуть здесь. (12 глав об Откровении) Заключительная глава: христианский дух Таблица: Христианская позиция – «В мире, но не от мира сего», «третий путь» К третьей части: 11 глав по различным темам и вопросам жизни – кликнуть здесь. Часть 4: Ветхий Завет, Материалы диалога с другими религиями Ссылки на другие издания и Право издания. Адрес электронной почты.

 

Вот уже две тысячи лет, а с учетом предшествующих пророчеств - несколько тысячелетий дольше, люди отстаивают реальность своих разнообразных прямых контактов с Иисусом Христом и, несмотря на различия в характере, религиозных, философских и научных школах, независимо друг от друга, демонстрируют сходство в одном. Они говорят о Христе как поныне реальной фигуре и считают, что и другие способны прийти к такому же постижению, что за последние 2000 лет в развитии человечества благодаря Христу появились новые возможности, причем не только в области поверхностного исторического и культурного обмена. Данный труд по-новому подробно рассматривает не только теоретические, но и доступные практике этапы «роста».

В XII веке аббат Иоахим дель Фиоре предрекал наступление «царства Святого Духа», в котором подобное отношение людей к Богу должно было стать всеобщим, независимо от человеческой организации. Сегодня по всему миру множатся движения, которые не только ищут обретения Христа в душе человека, но и считают индивидуума сознательной клеткой «тела Христова». Частично связываемое с этим духовное «второе пришествие Христа» и нынешний «апокалипсис» являются глобальными процессами, масштабы которых значительно больше «перевоплощения» в человеческом представлении.

Вопрос, пути решения которого намечены в этой работе, стоит так: какие новые возможности развития человека и земли появились после окончания земной жизни Христа?

В то время как
- феномен Иисуса Христа используется разнообразными религиозными направлениями(Теология)и догмами, а также языкознанием, историей, археологией, палеографией, социологией религии, психоанализом, а также в политике и естественных науках;
- подобно временам раннего христианства наряду с прежним материалистическим возникает новое многоплановое духовное окружение, причем оба они сходятся в одних вопросах христианства и расходятся в других;
- происходит множество непонятных событий, например, явления лже-воплощенных Иисусов, и когда от имени Христова творят сомнительные вещи, а подчас и прямое зло,
исследование вопроса об особом вкладе Христа могло бы помочь разобраться в сегодняшних хитросплетениях.

Здесь налицо связь с внутренним познанием, а также другими источниками, в том числе мистикой. Рассмотрение ведется на стыке дисциплин, с точки зрения не только теологии, но и других областей знания. Духовные аспекты не должны подменяться ложно понятым «внутренним миром», отвлекающим сознание от политики. Шоры естественнонаучных догм человеческого мышления последнего века неприемлемы так же, как и воззрения Востока, исходящие из того, что в мире нет ничего нового, чего бы уже не было в древнеиндийских Ведах, и считающие Христа всего лишь «третьеразрядным учителем» тех самых Вед. Сделанные здесь выводы не вытекают из книг, ссылки на которые приведены в тексте лишь в целях сравнения или дополнения. Поэтому упоминающиеся здесь книги и теологические учения не помогают их понять. (То же самое можно сказать о списке литературы для интересующихся теологией, см. ссылки). Эти выводы не следует понимать как догму или мнение каких-либо иных религиозных организаций. В то же время они не направлены против какой-либо церкви или конфессии или, скажем, апостольского символа веры. Люди иного вероисповедания или мировоззрения, которые из добрых побуждений интересуются новыми знаниями из области христианства, тоже могли бы извлечь пользу из этого лишенного догматизма, но и не приглаженного материализмом трактата. В связи с этим в нем содержатся ссылки на взаимосвязи между христианскими и другими путями познания. Подобно тому, как Евангелие от Иоанна выражало суть христианства для искателей истины того времени на понятном им языке, этот трактат указывает на разнообразие подходов, существующих сегодня. Стиль избран свободный, ибо исследовательский труд – не миссионерство. Тех христиан, которые придерживаются упрощенной веры, не осложняя ее глубинными исканиями, эта работа может научить умению вступать в диалог с окружающими их людьми иного духовного склада, не испытывая постоянного недопонимания.

Текст должен говорить сам за себя.

Вернуться к оглавлению. 

«В начале было слово (греческий «логос») ... и слово стало плотью...» (Иоан.1).

Подобные утверждения не преследовали цель вытеснить человеческое происхождение Христа из сознания людей, но подчеркивали его глубинную связь с Богом и процессом миросозидания. Можно по-разному судить о свойстве этой связи, однако заранее отметать ее как невразумительную и неистинную – недопустимое передергивание. Об этом много сказано в Евангелии от Иоанна 1, Иоан. 5, Иоан. 6,69, Иоан. 7 и от Матфея 16,16, в посланиях Колоссянам и Ефесянам и т.д. Следы сохранились у древних проповедников, мистиков в лице Якоба Беме, у Рудольфа Штайнера (Гельсингфорс, 1912 г.) и оживают с новой силой в «Эзотерических практиках» христианского мудреца Даскалоса, книгах «Великое благо» и «Видение космического Христа» американского теолога Мэтью Фокса, а также, например, в материалах конференции Евангелической академии в Бад Болле по вопросу „космической природы Христа» и других.

Католическая и отчасти евангелическая церковь предпринимали попытки сохранить исчезающую близость к традиции такого плана за счет теоретических постулатов веры. Прочие течения внутри евангелической церкви, которые больше интересовала социальная деятельность Христа, считали необходимым прекратить «чрезмерное обожествление» Иисуса. Из учений индуистского толка напрашивается сравнение с «аватарами» различных степеней. Под ними понимают людей, которые пришли на землю не ради собственного прогресса, но ради добровольного содействия прогрессу целого народа, а то и человечества в целом. Они подобны каплям «божественного совершенства». Однако в таких учениях различия между следующими непрерывной чередой «аватарами» быстро теряются, в то время как иудейское и христианское учения подчеркивают роль Бога как «творца истории», «мессии» и момент преемственности.

Следует отметить, что во многих местах Корана Иисус Христос признается как посланец Бога и пророк, «созданный по Адамову подобию», а также как «слово» Божье. В неискаженном исламе он, во всяком случае, имеет более значительный вес, чем у современных христианских теологов, которые свели образ Христа к роли социального реформатора. В то же время Коран не признает учение о Боге-сыне и Боге-отце, которое легло в основу учения о триединой троице и которое понималось христианами времен Магомета очень приземленно. Христиан, которые могли бы доходчиво объяснить, в чем состоит суть этого учения, людям, исходящим из иных посылок, в то время фактически не было. (См. Дополнительную страницу «Иисус и ислам»).

Данная сторона загадки Иисуса проистекает не из спекулятивного мышления, а из духовидческого познания, которое явно прослеживается, например, у Якоба Беме, который к тому же имел редкий талант изложения познанного понятным языком. Любое познание духовного рода нуждается в самокритичном осмыслении, однако оценка его результатов без допущения существования подобного плана восприятия ни к чему не приведет.

Медитация над Евангелием описана в «Методических рекомендациях» во вступлении. Именно этот отрывок использовался для медитации, чтобы, подобно четко отлаженному приемнику, настроиться на Христа вместо того, чтобы вступать в контакт с неведомыми псевдохристианскими силами. Немецкий текст построен на основе старого перевода Лютера, проверялись также несколько других вариантов перевода. Исходный текст был на греческом языке. В заключение в транскрипции приводится текст древнегреческого оригинала, позволяющий прочувствовать силу языка или «вибрации». Однако для медитации используется текст на родном языке. Ссылки на соответствующие места в Евангелии и Откровении приводятся по тексту имеющихся изданий Библии.

  Вернуться к оглавлению
 
 

Разобравшись с Евангелиями, мы можем начать конкретную работу. Рождение Христа традиционно ассоциируется с праздником Рождества, даже когда этот праздник мало о нем напоминает (Лук. 1,26 и далее, Мат. 1,18 и далее). Возникает вопрос, почему при центральном значении последующих «трех лет служения» сегодняшние теологи тратят так много сил на опровержение непорочности рождения Христа. Хотя оторванные от земной жизни ранние гностики считали, что у Иисуса было всего лишь «псевдотело», другие течения сходятся во мнении, что Иисус прошел через все человеческие стадии развития, неизменно следуя определенным нормам. И все же данной дискуссии, если только она действительно ведется ради поиска истины, можно пожелать большей открытости. Во времена, когда в области половых отношений и любви происходят трансформации и привносятся новые моменты, заимствованные из восточных практик и напоминающие ритуалы древних храмов, идея сохранения подлинной сути христианской традиции не так уж абсурдна. Буддистам, которые тоже приписывают Будде чрезвычайные обстоятельства рождения, было бы нетрудно принять «непорочность» рождения Христа, особенно непорочность в душевном смысле, о которой, например, пишет Р.Штайнер. Коран вслед за Библией указывает на ангела, «посланца Божьего», который сообщил, что младенец Христос родится у непорочной девы Марии.

Характерная черта Иисуса – выпадать из жестких рамок догматического мышления – проявляется уже на этом этапе. С этим особым свойством мы подробнее познакомимся в процессе изучения дальнейшей жизни Христа. Мы также увидим, в чем состоит возможность «заново родиться» во Христе еще при жизни.

Это не аллегория. Одно из «непонятных» мест Библии, имеющее совершенно определенное и очень большое значение для тех, у кого есть опыт и знания, необходимые для его постижения. Иисус не говорил людям вещей, о значении которых они не могли бы даже догадываться и которыми не могли бы воспользоваться. В главах основной части, например, «Покое в пустыне» и «Преображении» дано описание некоторых моментов, которые облегчают понимание «нового рождения».

Праздник Рождества имел свое значение и для тех, кто не столь явно вел поиск в данном направлении, особенно в прежние, более размеренные времена. Праздники церковного календаря, в данном случае адвент, настраивали общество на глубинное понимание значения рождения Христа, в то время как период поста подготавливал душу к празднику Пасхи. После многолетнего повторения этого цикла люди могли если не понять, то почувствовать нечто такое, что в нашу эпоху невнимательности достигается исключительно путем интенсивной медитации или длительной молитвой.

Рождество в широком смысле – это праздник любви, напоминающий о том, что человечеству был дарован Христос. Однако глубинный смысл от этого не меняется – все этапы жизни Христа доступны постижению. Об этом говорится в главе основной части «И слово стало плотью».

Вернуться к оглавлению. 
 

Этому периоду некоторые современные духовные трактаты придают непропорционально большое значение. В Библии говорится только о славословии мудреца Симеона и восхищении учителей успехами двенадцатилетнего Иисуса (Лук.2,29-51). События и встречи этой поры схематично описаны в наиболее подлинном из небиблейских «Евангелий детства» – т.н. «Евангелии от Якоба», состоящем из фрагментов и более поздних пересказов (издательство «Лорбер-Ферлаг»). Тем не менее, вопреки модному тезису, нет никаких свидетельств того, что все свои знания Иисус приобрел от ессеев или в частично связанной с ними кумранской общине, либо, согласно другим теориям, - в египетских, греческих и даже индийских храмах. Полет творческой фантазии мог бы принести неплохие плоды, если бы не вел к появлению новых скоропалительных догм. Постепенно мог бы проявиться образ Христа, который вступал в интенсивный контакт не с одним, а со всеми важнейшими духовными течениями своего времени, раскрывая то, что должен был раскрывать по своей исконной сути, и что могло не совпадать с представлениями о нем других людей. Таков основной вывод, который вполне поддается постижению в малом масштабе и хорошо знаком «единомысленным между собой». Этот вывод взрывает рамки односторонних психологических представлений о «заданности» и стереотипах поведения. Он характерен для ярких личностей и мистиков. Первые признаки такого поведения могут проявиться уже в раннем детстве. Несколько фантастическую картину в этой связи рисует «Евангелие эпохи Водолея» Леви (1908 г.).

Р.Штайнер приводит в своем «Пятом Евангелии» сцену, когда Иисус накануне крещения в Иордане с потрясением осознает, что в новую эпоху методы работы самоустраняющихся от внешнего мира сект вроде ессеев могут оказаться контрпродуктивными. Ревнивое соблюдение закона и множества физических, этических и духовных очистительных ритуалов ограждало их самих от негатива, зато весь окружающий мир был вдвойне ему подвержен. В дальнейшей жизни Иисуса, прослеживаемой по Библии, мы находим проявление основного побуждения – «быть в мире сем, но не от мира сего», вовлечение мира в процесс собственного развития. По этой причине Иисус всем открывает знание, которое прежде полагалось тайным, пусть даже для начала некоторые уроки открытым текстом были преподаны только апостолам, которые были лучше подготовлены к их восприятию.

По сравнению с древними, основанными на строгом хранении тайны мистериями-традициями, это был воистину исторический сдвиг. Любопытно, что подобное начало происходить и с новым направлением буддизма – махаяной, которое вдруг стало подчеркивать важность сопереживания всему сущему. Но лишь в наше время возможность доступа к духовным глубинам абсолютно для всех окончательно стала очевидной. Никто уже не может сказать, что впервые слышит о таких вещах. Хотя эзотерические издания, которыми торгуют в привокзальных киосках, крайне поверхностны, можно предположить, что эта тенденция еще не проявилась во всей своей полноте. В этом свете, например, поддержание Ватиканом режима секретности вокруг своей библиотеки скорее носит «дохристианский» характер.

Вернуться к оглавлению.
 
 

Здесь имеется в виду толкование Штайнером расхождений в сведениях о происхождении Христа у Матфея и Луки как доказательства наличия «двух мальчиков Иисусов». Так как никто не возражал, что божественная природа Христа проявилась только в одном человеке, довольно занятно наблюдать, как разум антропософов и теологов толкает их то к объекту спора № 1, то к объекту спора № 2. А главное то вовсе не в этом. Главное – вопрос о причастности к человеческому становлению Христа и его жизненному окружению адептов мудрости различных культур – Адама, Кришны, Будды, Заратустры. Ввиду того, что разноплановость объектов духовных исследований может не укладываться в рамки конкретных земных представлений, конкретизированные сведения, почерпнутые из литературы, отнюдь не выглядят совершеннее общих наблюдений.

Вернуться к оглавлению. 
 

Крещение водой в своей первоначальной форме не являлось символическим актом и декларацией о вступлении в ту или иную религиозную общину. Погружение в воду с головой вплоть до состояния, близкого к утоплению, при поддержке опытного человека, которым в данном случае был Иоанн Креститель, представляло собой реальное ощущение «предела». В этом смысле оно напоминало античные ритуалы «посвящений» и «испытаний» с той разницей, что психический эффект крещения был не самоцелью, не способом преодоления страха смерти, но символизировал призыв к «покаянию», а точнее к «возврату» в подчинение воле Бога-творца, чье «царство небесное», как утверждалось, уже «приближалось» (Мат. 3, Иоан.1).

Когда Иисус просит выполнить обряд крещения, Иоанн чувствует, что он ничем не может помочь Христу. Он соглашается выполнить просьбу, но происходящее не в его власти. Он лишь наблюдает за преображением Христа, более великим, чем то, которому мог бы содействовать он сам. Если прежде он предвидел, что Идущий за ним будет крестить духом святым и огнем, то теперь он наблюдает, как «Дух Божий» ниспускается на Иисуса. Христианские мистики видели в этом подлинное «рождение Христа в Иисусе», однако не следует подобно некоторым из них полагать, что Иисус и Христос до этого были двумя не связанными друг с другом сущностями.

В целом, крещение, особенно «крещение духом», которое практикуется в различных формах в независимых церквях, теперь может считаться «новым рождением» человека (Иоан.3). Следует, однако, воздержаться от использования встречающегося в некоторых христианских трудах термина «новое бытие», который может быть ошибочно понят как реинкарнация. Кстати, нельзя сказать, что Библия обходит стороной вопрос реинкарнации. Мат. 11,14 дает почву для интерпретаций.

Вместо участия в теоретических спорах богословов о характере крещения, интерес к этому вопросу можно направить на изучение того, что такое «новое рождение» может дать человеку на практике. Человек может заново рассмотреть, осознать и оценить свою жизнь с более глубоко залегающего плана своего существа, плана, который обращен к Богу. Бог может «обрести форму» в человеке, делая последнего еще более похожим на свое «подобие». По выражению мистиков, в сердце человека зажигается «искра Христова», она наполняет его жизнью и начинает расти. Если человек занимается медитацией, он действительно может воспринять этот процесс в образе растущего ребенка или ребенка и матери как отображения души. В отличие от неустойчивых внутренних образов, возникающих в ходе упражнений, такой процесс отражает внутреннее развитие человека, поступательное движение, которое невозможно начать произвольным усилием. Этот ребенок внутри будет постепенно взрослеть и уже никуда не исчезнет.

У людей с менее развитым воображением тот же самый феномен может выражаться во внутренних ощущениях и впечатлениях на уровне мыслей либо просто в наступлении жизненных перемен. Произведения искусства, подобные «Сикстинской мадонне», тоже рождались из внутренних зрительных образов и поэтому помогают найти путь к реальности внутреннего мира.

У Лорбера говорится о трех ступенях «на пути к новому духовному бытию» (издательство «Лорбер-Ферлаг»).

Точно так же дело обстоит с медитативным рассмотрением Евангелия от Иоанна – практикой, которая сегодня почти нигде больше не используется. Глава прорабатывается до тех пор, пока в ходе медитации или во сне вдруг не открывается ее внутреннее содержание, проникающее в ткань жизни. См. методические рекомендации во вступительной главе.

Вот еще один существенный признак пути во Христе: возможность и масштабы развития заложены в каждом. Человек способен реализовать себя самостоятельно, в общении с окружающей его жизнью, не нуждаясь в помощи посреднической врачующей инстанции, хотя это не исключает дружеского совета среди равных. Такой путь задуман как постижение и «следование примеру».

«Внутреннее» осознание не должно подменять собой молитву как обращение к «внешнему» Богу: «Пребудьте во Мне, и Я в вас» (Иоан.15).

После того, как Христос начал свое служение, и после того, как Святой Дух сошел на апостолов, т.е. после их крещения Святым Духом, не было настоятельной необходимости продолжать практику крещения водой. У самого Христа оно служило лишь внешним признаком давно созревшей внутри него новой фазы развития. Движение крестителей учило: «кайтесь и креститесь», апостолы Христовы, примкнув к этому движению, учили: «веруйте», т.е. предавайте себя силе веры, и «креститесь». Отчасти они делали уступки сторонникам обряда крещения. Не начинать же доброе дело с конфликтов. И те, и другие крестили взрослых, которые могли принять осознанное решение. Разумеется, этим не исключается традиция благославления новорожденных «по праву рождения», которой уже 2000 лет, однако разумнее все-таки отделять ее от собственно крещения и от вопроса о принадлежности к определенной церкви. Тогда все противоречия разрешились бы сами собой.

В древнем Израиле грядущего мессию отождествляли с царем, отсюда крещение воспринималось еще и как вступление в новое царство. В то время людям трудно было объяснить, что речь идет не о царстве в смысле государственного образования и не о формальной церковной организации, а о сообществе тех, кто принял Бога как отца своего, и считают себя в душе новорожденными сыновьями или дочерями этого отца. Эта уверенность в сочетании с братским отношением «сыновей» и «дочерей» друг к другу и отношением к сыну Бога и человека как старшему брату легла в основу учения, предложенного людям как руководство к собственному развитию. В древнем Израиле наряду с прежними представлениями о Боге как неприступном существе уже имели хождение представления о Боге-отце. Однако его скорее считали отцом Авраама и происходящего от него народа. Бог был отцом каждого лишь опосредованно, через народ. Очень немногие люди достигали в то время восприятия Бога как отца отдельного человека, который в своей жизни руководствуется голосом Божьим в своей душе и может вступить в общение с Богом в любую минуту, человека, который благодаря связи с Богом начинает догадываться о непреходящем значении собственной сущности, все более укрепляясь в своей уверенности по мере продвижения по пути Христа. Это видно из дальнейшего жизненного пути Иисуса, но было обозначено с самого начала.

Примечание: вполне возможно, что пребывание Иисуса в пустыне вместе с не попавшими в Библию другими сценами общения с Богом в действительности имело место до крещения в Иордане либо что таких периодов уединения было несколько, и отдельные эпизоды впоследствии слились воедино. Главное, что между ними сохраняется духовная связь.

В наше время обряд крещения обычно производится в виде обрызгивания водой либо погружения в воду. Между собой церкви, безусловно, признают факт крещения, крещеный верующий считается христианином. Независимые церкви проводят обряд крещения либо вторичного крещения только взрослых людей по их сознательному выбору. Они подчеркивают важность душевного воздействия крещения Святым Духом. (Сначала действительно крестились только взрослые. Однако этот факт не исключал возможности получения благословения детьми с той разницей, что оно носило несколько иной характер.) Первоначальный смысл крещения вопреки сегодняшней практике ведущих церквей не подразумевал принятия людей в определенную конфессию. Как правило, церкви неохотно признают, что «в крайнем случае», когда поблизости нет священника, обряд крещения может выполнить любой христианин, произнося слова: «Крещу тебя во имя Отца, Сына (Иисуса Христа) и Духа Святого. Аминь».

Вернуться к оглавлению. 
 

В начале своей деятельности Христос*, или мессия (что означает «помазанник» на еврейском языке) одинок. На этот период приходятся крещение, 40 дней, проведенные им в пустыне, (Мар.1,12-13) и искушения. После этого он призывает к себе апостолов.

Пустыня – символ внешнего и внутреннего уединения, позволяющего достичь более глубокого осознания и более тесной связи с вездесущим Богом. Этот подготовительный период крайне необходим тем, кто всерьез ступил на путь религии и единения с божественной первоосновой, хотя и составляет лишь часть всего пути. Христос на своем уровне мироощущения тоже проходит эту фазу, представляющую собой нечто большее, чем, например, ежедневные сеансы медитации.

Церкви, даже те из них, которые часто говорят о «внутреннем мире», подчас трактуя его как ложную противоположность внешним проявлениям покоя, не утруждают себя показом человеку практических путей достижения этого «внутреннего покоя». В церковной службе ни одной из более 30 имеющихся церквей нет и намека на элемент покоя, безмолвного внутреннего самосозерцания, спокойного ожидания после молитвы. Песнопения, проповедь, молитвы, опять песнопения, сопровождаемые почти непрерывным, отвлекающим внимание сбором денег, фактически воспроизводят суету в человеческом обществе наших дней. Люди, сознательно или бессознательно охваченные ей, уже не могут обратить внимание на неизведанное внутри себя. Лишь в последнее время в связи с поиском многими людьми хоть какого-то нового знания, в этой области наметился скромный прогресс. Для тех немногих, кто этим интересуется, стали проводиться воскресные семинары по соответственно измененной программе и даваться рекомендации по поискам ответов на занятиях в кружках по изучению Библии и домашних условиях. Но и здесь зачастую отсутствует какое-либо наставничество. При этом одни для более близкого общения с Богом просто ищут «тихий уголок», а другие начинают понимать, что такая черта общественного поведения как способность к самокритике, терпимости и внутреннему покою требует временного отключения от внешней суеты. Включение элементов медитации в церковную службу вред ли решит проблему, однако они могли бы стать побуждением к осознанию часто подавляемой потребности.

Мистик Якоб Лорбер писал о совете Христа людям искать «короткий путь к новому бытию», что сегодня, во избежание недоразумений, можно назвать «вторым рождением». Почему – обсуждалось в предыдущей главе. См. также книгу «О внутреннем слове, голосе тишины», вышедшую в издательстве «Лорбер-Ферлаг».

На практике это выглядит так: eсли кто-либо желает возродиться во Христе, он должен сначала осознать свои грехи, иначе говоря, все то, что отделяет человека от Бога. Они не всегда состоят в том, в чем нас пытаются убедить. Затем человек должен глубоко раскаяться в душе на практике и нацелиться на серьезные изменения. Далее он должен стремиться порвать с миром – имеется в виду эгоистическая зацикленность на мирской жизни, но не активное в участие в делах мира – и «предать себя Мне без остатка и возжаждать Меня в своей любви и в этой великой жажде ежедневно отстраняться от мира и дел его и хотя бы семь четвертей часа проводить при закрытых дверях и окнах, не молясь и не читая ничего, но проводя это время в совершенном покое, будучи занятым только Мною в душе своей». После приветственного обращения «предайтесь покою и возрастайте в жажде и любви ко Мне! Потому как вы будете упражняться лишь короткое время, говорю вам – увидите вскоре молнии и услышите громы, но не пугайтесь и не робейте! Ибо тогда явлюсь Я каждому сначала как судия в буре, молниях и громах, потом в тихом веянии святом как Отец! ...Смотрите же, это самый короткий и прямой путь к новому чистому бытию, в котором только и можно обрести жизнь вечную. Любой другой путь занимает больше времени и ненадежнее, ибо много существует путей воровских, ...тот, кто не имеет хорошей брони и не вооружился, едва ли достигнет цели».
Святой Дух может служить средством передачи просьбы об очищении и просветлении.

Йогам хорошо известен тот факт, что людям «не хватает времени». Поэтому они ужали свои сеансы с нескольких часов до получаса, а потом до 11 минут, чтобы уже никто не мог сказать, что у него не нашлось времени. Даже непродолжительное время, проведенное в состоянии покоя, когда все остальные мысли, чувства и ощущения не вытесняются, но созерцаются со стороны, приносит положительный эффект, особенно если созерцание связано с установкой на Бога. Ничто, однако, не заменит длительного пребывания в покое. В церквях на Востоке, например на горе Афон, чтобы поддержать сосредоточенность, используется фраза «Kyrie (вдох) eleison (выдох)» или «Господи, помилуй». См. Крайхауф «Паломничество на гору Афон».

В ходе буддийского сеанса медитации дзен-сешин, который иногда продолжается до шести дней, и который получил распространение даже в некоторых христианских монастырях, его участникам строго полагается хранить ничем не нарушаемое молчание, даже когда собственно медитация не проводится, например, во время коллективного приема пищи. Дня через три непривычные к такой практике люди доходят до изнеможения. На четвертый день, подобно эффекту поста, они могут вздохнуть с облегчением и осознают то благо, которое никогда еще не удавалось выразить словами.

Покой порождает откровенность. Благодаря связи с Богом эта откровенность находится под защитой. После медитации рекомендуется перенастроиться на обычную, не требующую подобной степени откровенности обстановку.

Впрочем, ради поддержания определенной ясности сознания не менее важно вносить покой и в окружающий мир. Для индивидуума это означает, что в установленные чувственным путем промежутки времени, после трудных моментов в жизни либо просто при наличии возможности следует сознательно вызывать состояние внутреннего покоя, позволяющее разобраться в происходящем и собраться с мыслями, то есть впитывать происходящее вокруг, но не задумываться о нем тотчас же, дать улечься эмоциям (отмечая про себя те из них, которые заслуживают дальнейшего изучения), поочередно расслабить части тела, не теряя при этом чувства собственной цельности и не фиксируя внимание на отдельных приятных ощущениях.

Применительно к деловым встречам, работе и заседаниям такой подход проявляется в том, что человек не переходит беспрерывно от одной темы к другой, но делает короткие паузы, которые служат не для разговоров, а для простого созерцания и, если есть такая возможность, осмысления происшедшего, чтобы затем осознанно перейти к новой теме. Даже во время приема пищи следует сознательно фиксировать свое внимание на каждом блюде. Существует множество параллелей между диетологией или наукой о правильном питании и духовной «пищей».

Процесс «оставления в покое прошлого», позволяющий собирать силы для настоящего и будущего, не означает бессмысленного ухода от решения проблем. Он скорее создает исходную точку, после которой решение всех вопросов становится действительно продуктивным. В мирских делах он ведет не к потере времени, а в конечном итоге к его экономии, потому что после него все дела начинают спориться. Даже многие духовно развитые люди не замечают, что они теряют, не имея этого внутреннего покоя.

Простой духовный опыт обретения покоя сам по себе уже содержит таинства заоблачных духовных высот. Однако если есть высоты, то должен быть и путь, ведущий к ним. Христос неоднократно подчеркивал важность простоты в человеке, которую иногда приходилось сначала освободить от наносного. Следуя его путем, человек открывал для себя более широкие и сложные горизонты, и в этой сложности простота начинала сиять новым светом.

В условиях сосредоточенного покоя лучше закрепляется только что достигнутый либо ниспосланный душевный прогресс, новообретенная способность уже не может быть «изъедена молью» - см. Мат. 4. Она хорошо укладывается в мозаику прочих достижений бытия. Покой позволяет почувствовать, как в нас оживает все то, что стремится навстречу божественному прообразу. Это способ внутреннего восприятия того нового, что родилось в нас от Бога.Мы интуитивно ощущаем эту возможность, когда в состоянии осознанного покоя голова становится легче, что вероятно связано с познанием, сердце отзывчивее, а ноги послушнее. Затем происходит некий «прорыв», о каком бы малом аспекте жизни ни шла речь. Без этого «прорыва» не наступает «прорыв» в других важных областях, процесс их осмысления «буксует», что может вызвать появление проблем как в сновидениях, где эти проблемы не прорабатываются до конца, так и появление проблем со здоровьем.

* Христос – это собственно звание. Во времена раннего христианства было принято различное написание « Христос», что также представляло различные смысловые понятия. Самое известное понятие - греческое « Христос», что отвечает названию в иврите « Посланник » = «Помазанник ». Но существовали ещё по-гречески «Крестос»=Добрый, Святой; и, реже, « Христос»/Chrystos/- от греческого «chrysos»- золотой (блестящий).

Вернуться к оглавлению. 
 

Иисусу с его человеческими свойствами тоже приходилось постигать истину, приближая эти свойства к Богу.
После 40 дней поста в пустыне появляется «искуситель» (Мат. 4,1-11).

Негативные силы могут проявлять свое влияние и в меньшем объеме. Подобно всем другим силам они могут восприниматься во внутреннем и внешнем мире в виде определенных образов. В первую очередь к ним относятся остаточные, обособившиеся наклонности в самом человеке, не затронутые объединительной функцией сердца, а значит Богом. Именно обособление сначала мышления, потом воли стоит за «вкушением плодов с древа познания».

В определенном смысле ими являются очерствляющие, привязывающие человека к императиву материального мира свойства. В глубинных слоях сознания им кое-что можно противопоставить и распознать их характер, однако там они преодолеваются в последнюю очередь. Научиться преодолевать эти силы можно через осознанное применение творческого, этического подхода, говоря себе самому «я могу обладать тем-то и тем-то, но могу и отказаться от обладания» вместо «я должен этим обладать».

На другом полюсе находятся желания, которые ведут к отступлению от трудностей и безучастно-саркастическому вытеснению материальных проблем в духовную плоскость. Люди не всегда видят, что это всего лишь обратная сторона той же самой «негативной медали», связанная с первой по принципу маятника. Эта вторая сторона в наши дни проявляется с большей силой и поэтому ее легче поправить. Рецепт исцеления – в сочувствии и не связанном никакими условиями проявлении любви.

С двумя первыми свойствами связано третье – властолюбие. Преодоление иллюзии могущества требует смелой, безоговорочной правдивости, основанного на ней терпения и непринужденной солидарности в общении с другими людьми.

В этих областях людям повсеместно не достает яркой и в то же время альтруистической индивидуальности, которая могла бы вытеснить наклонности, ведущие к негативу.

В четвертой главе Евангелия от Матфея Иисус подвергается искушению этими тремя побуждениями, именуемыми в тексте «сатаной» и «дьяволом». Христос противостоит им, прибегая не к их противоположности, но к более возвышенной силе, стоящей над суетной борьбой негативных сил, – «слову, исходящему из уст Божьих», «Господу Богу» и «поклонению и служению одному Господу Богу». Христос ставит себя вне дуальности тьма-(лже)свет и преодолевает ее, идя своим, третьим путем более высокого порядка, что становится видно на примере последующих событий.

Краткое примечание: часто встречаются утверждения, что заратустризм и христианство или «ближневосточные» религии двойственны по своей натуре. Это неверно в отношении их истоков (см. дополнительную страницу «Заратустра», Часть 4).

Р.Штайнер дал описание обеих основных негативных сил как раздельных существ, которых можно наблюдать в мире, открытом духоведению. Как уже говорилось выше, в разделении этих проявлений есть определенный смысл, однако вне мира духоведения отрицание антропософами христианских представлений о единой негативной сущности, в которой содержатся обе силы, неоправданно. Тенденции часто перемешиваются настолько, что все «богопротивные» тенденции можно в конечном итоге рассматривать как одно целое, а, следовательно, и противостоит им не множество богов, но единый Бог Христос со всеми, кто делает его дело.

Есть и другие духовные направления, которые скорее наводят пелену на глаза и считают богоугодными любые устремления к высотам духа.

Современные богословы от евангелической церкви, подобно некоторым другим духовным течениям, сами себе закрывают глаза и отказываются видеть эти негативные существа, ссылаясь, например, на то, что они редко упоминаются в Библии. При этом они упускают из виду, что речь идет не о представлениях, а о реальном опыте, причем не только древнем.
Update English / Deutsch.

Не получая подпитки за счет страха и негативных эмоций, негативные силы не могут иметь прямой власти. Один из методов защиты от них состоит в том, чтобы не будить лихо, пока оно тихо. Духовное восприятие в наше время показывает, что мнимое «усиление» кругооборота негативных сил представляет собой действие потенциала, который был растревожен недавно, но существовал с незапамятных времен в скрытой форме. Положительные способности, напротив, действительно способны усиливаться, хотя и берут начало от уже существующего прообраза.

Личные «болевые точки» являются также резонаторами для родственных сил внешнего мира. В несколько упрощенной форме их признаки можно обнаружить в односторонней частнокапиталистической практике Запада, особенно ее старой форме, лишенной какой-либо социальной защиты, где эгоизм был высшей добродетелью; в однобокости национализма и нацизма, особенно их высокомерии и презрении к остальному миру; в деструктивной «религиозной» деятельности, а также в крайностях сталинизма с его жестокой уравниловкой. Сказанное, однако, не означает огульного проклятия всех и каждого, кто жил при таком строе.

Христос мало говорит о прямом «противлении злу», в то же время он не утверждал, что зло необходимо для «поддержания равновесия» (как полагают некоторые восточные доктрины) либо как противовес для лучшего понимания Божьей доброты. Прямая борьба с негативом часто бывает нужна, но не каждому необходима. Некоторым вполне способен помочь путь, рекомендованный «христианской наукой» Мэри Бейкер-Эдди. Сказанное не означает, что враждебных сил не существует, но то, что их можно косвенным образом обратить в положительные силы. Ведь у Христа нет вечного проклятия, все деструктивные силы могут быть преобразованы вплоть до наступления момента, когда, как сказано в последней главе Откровения Иоанна, не будет больше ночи (см. соответствующую главу).

За пребыванием в пустыне последовало призвание апостолов (Иоан.1, Мат.4,18-22, Мат.10).

Вернуться к оглавлению. 
 

В Иоан.2, 1-12 нам встречается пример, демонстрирующий, что проблемы возникали не столько из-за ошибок в переводе или «поправок», внесенных в Евангелия по настоянию церкви в ранний период, сколько из-за однобокости толкования с уклоном в патриархальность. Слова, сказанные Иисусом Марии, – «что Мне и Тебе, женщина?» в последствии были восприняты как проявление пренебрежения в смысле «что Мне и Тебе за дело?». Однако если не отвлекаться от текста, становится видно, что Иисус выполняет все, о чем попросила его Мария, из чего следует, что фраза скорее выражала удивление, что-то вроде «что Мне и Тебе только не приходится делать!». Наконец, неверно переданную с относительно простого арамейского языка фразу можно проследить по греческому источнику. Она звучит как «Я с тобой, женщина!». Видимо, в отрыве от контекста точный смысл был не совсем понятен даже во времена Христа.

С этого момента и до распятия на кресте между Иисусом и Марией устанавливается связь в области творческого восприятия. Мария вдохновляет его, сопереживает в важные моменты его жизни и, следуя по этому пути, приходит к душевному преображению.

Если в наше время выражение «невеста Христова» применяется к монахиням как формальное обращение, то вначале оно указывало на реально пережитое.

«Облик» Христа в человеке, как это уже упоминалось в главе о крещении в Иордане, сливается с мужским аспектом души (Animus). Повинуясь божественным знамениям, он может вступать во «внутренний брак» с «женскими» частяминашей души. Словно алхимия такой союз преображает жизненную энергию и тело. Образ Марии по аналогии созвучен женскому аспекту души (Anima).

Путь, которым шел мужчина, нередко приводил его к своей Марии (,...*). В то же время лица любого пола могли идти через Христа, Марию или обоих, ибо нет такого человека, который всегда реагировал бы только по типу своего пола. Просто разным людям более удобен тот или иной путь. Неразъемность внутреннего мира все равно проявится в конце пути. Для внутреннего развития не имеет значения, например, тот факт, что автор этих строк не католик и поначалу мало знал о Деве Марии. В католической церкви существовало ныне почти забытое поклонение сердцу Иисуса и «чистому сердцу Девы Марии». В то же время его не затронули предрассудки, которыми обросло формальное отправление культа Девы Марии у католиков.

Человек, ступивший на путь преобразования, способен пройти его «в одиночку». Однако идти в одиночку вовсе необязательно. Нарастающее внутри ощущение свободы дает возможность лучше, чем прежде строить отношения с противоположным полом.

К тому же личность вбирает в себя элементы душевной структуры, доставшиеся и от матери, и от отца.

Элементы глубинной психологии вполне уживаются с религиозным «переживанием». Иное решение предлагает Ойген Древерман. Базовый религиозный опыт при более подробном рассмотрении должен проявить себя в некой особой плоскости, с которой он воздействует на глубинные психологические процессы. В наши дни существует тенденция считать, что религиозные поиски – это свойственный всем людям изначально, «целостный, преодолевающий границы жизненный импульс к поиску смысла». См. Хубертус Минарек «Возможность или граница свободы», 1977 г. Однако следует проводить различие между не оформившимся духовным побуждением общего характера и религиозным побуждением в узком смысле понятия re-ligio – восстановленной либо вновь обретенной связи человека с божественной первоосновой, «Отцом», которая у верующих христиан реализуется как связь с Христом.

Бога как величайшую в мире загадку трудно исследовать, ограничиваясь одной наукой, одним способом восприятия или одним феноменом, которые в лучшем случае могут прояснить лишь некоторые аспекты. Необходимо принять и рассматривать в совокупности многие начала. Пока что это мало кто пытался делать. Если бы христиане по своему довели до конца алхимический процесс, используя при этом и левую, и правую половины мозга одновременно (что сегодня является целью всевозможных исследований), и пришли бы в итоге к «творческому, основанному на любви познанию», словесные битвы между богословами ушли бы в прошлое. Специализация на отдельных аспектах все равно сохранилась бы, но не могла бы претендовать на исключительность. Люди стали бы взаимно дополнять друг друга.

Человек, способный к восприятию мира по универсальному принципу «Люби своего ближнего как себя самого», со временем самостоятельно мог бы достичь того же и даже большего. Но тот, кто стремится проявлять любовь одновременно к себе самому и ближнему, замечает, что такой любви еще надо научиться. С другой стороны, постепенное «наполнение» внутреннего мира помогает быстрее овладеть этим искусством.
Вопрос о «чудесах», который может возникнуть в связи с бракосочетанием в Кане, будет освещен в отдельной главе. О божественных женских аспектах Марии-Софии подробнее говорится в главе «События Пятидесятницы».

*В то время как Мария-богоматерь, мать Иисуса, рассматривается в качестве духовной или божественной матери тех, кто принимает ее покровительство, Мария Магдалена является для тех, кто ее почитает, скорее воплощением земной жизни.
Мария Магдалена (Мария из Магдалы, Магдалене) была женщиной, которая последовала за Иисусом Христом. Многие полагают согласно традиции, что она была проституткой, которая благодаря Иисусу отказалась от своей прежней жизни. Иисус говорил, однако: «Она много любила». Это не обязательно означает большое количество сексуальных контактов, а только – или, по крайней мере, в том числе – способность любить людей (всеобъемлюще), сочувствовать им и желать им добра. Она любила Иисуса, т.е. она уважала его как человека и почитала его как духовного (божественного) пастыря. Согласно мистической литературе (Якоб Лорбер) ее чувства к Иисусу становились все более и более одухотворенными, ее любовь к нему становилась все более очищенной от земного. Таким образом, любовь была ее способом постижения Иисуса и самого Бога.
(Возможно так же, как это было с Кларой, женщиной, которая полюбила монаха Франциска Ассизского [святой Франциск (1181-1226), итальянский проповедник, основатель ордена францисканцев], который сначала ее отверг, а затем принял, когда ее любовь стала чисто возвышенной. (На эту тема есть интересный фильм в немецко- и англоязычном варианте, нам неизвестно, есть ли русскоязычная версия этого фильма).
Существует отдельное предание, которое относится к Марии Магдалене. Это легенда о Святом Граале, повествующая о том, что Иосиф Ариматийский и Мария Магдалена, а также некоторые другие последователи Иисуса отвезли Грааль – первоначально это была чаша, в которую была собрана кровь Иисуса – в Южную Францию или Англию. Некоторые из чудес связаны со Святым Граалем. (Он является также символом божественной любви).
Имеются и некоторые свежие гипотезы относительно Марии Магдалены. Например, предположение о том, что у нее был ребенок от Иисуса, который стал основателем одной из первых европейских королевских династий Меровингов в государстве франков. Подобные гипотезы являются бездоказательными.

Вернуться к оглавлению. 
 

Если проследить церковные заявления по вопросам половых отношений, а также их внутри- и внецерковную критику, создается впечатление, что людям крайне трудно определиться, что же считать нормальным человеческим или «христианским» отношением к этой сфере. Внешние моральные запреты во многом утратили свою эффективность после шестидесятых годов прошлого века. Церкви не сумели обнаружить в своих традициях рациональное этическое зерно, которое можно было бы доработать для нужд сегодняшнего общества. Возникшая как реакция на подавление сексуальных желаний «сексуальная революция» обернулась крайностями новой идеологии с ее навязчивой погоней за результативностью в сексе, разбазариванием жизненной энергии, игнорированием заложенного в человеке стремления к серьезным одухотворенным отношениям и непрерывными ссорами, доводящими людей до потери работоспособности. Поэтому к восьмидесятым годам она выродилась в ощущение опустошенности. В этом направлении едва ли сохранился какой-либо рациональный мотив, сохраняющий потенциал дальнейшего, лишенного крайностей общественного развития. Такой мотив мог бы состоять в преодолении «мышления с позиций обладания». Из вековой борьбы можно сделать вывод, что союз или хотя бы относительная гармония между ответственностью и свободой, особенно в отношениях между мужчиной и женщиной, недостижимы без дальнейших сдвигов на пути к целостному развитию человека. Наличие отдельных пар, которым удалось этого достичь, тем не менее, свидетельствует, что такие сдвиги могут иметь место.

Христос апеллирует к стержню человека, его способности к целостному развитию и обретению совершенства, способности, которая является единственной основой подлинной свободы. Он выступает не за дальнейший развал и без того почти разваленных элементов человеческой сущности и не за бурное проявление всех эмоций, но за новое объединение на базе «мудрости сердца».

Он не поддерживает «давление обстоятельств», внешние формы и их переоценку, тем более, злоупотребление такими понятиями, как ответственность, верность и честность для прикрытия зависти, ревности и жадности. Для него главное – качество духа, которым люди руководствуются в своих действиях. Брак тоже не считается у него заведомо безупречным институтом.

Любить Бога и ближнего своего как самого себя, а значит и самого себя тоже, есть правило, которым Христос заменил систему запретов Старого Завета. Оно очерчивает исходную универсальную позицию, пронизывающую и объединяющую все три сферы. В данном контексте любовь к ближнему выходит за рамки инстинктивной заботы о родственниках, хотя в более широком смысле она может распространяться и на родственников. На фоне готовности человека из любви к ближнему оказывать помощь там, где она требуется, любовь к себе перестает быть эгоистичной, она направлена на себя и свое тело как объекты, необходимые для того, чтобы служить другим или Богу.

Высшая форма любви не ставит условий. Для сравнения можно также привести любовь к «врагам» (Мат.5, 43-48), что не подразумевает безрассудности.

В этой связи особенно хорошо видно, что между иногда встречающимся тезисом о тождестве любви и половых отношений или сравнением любви к себе с самоудовлетворением и сексуальными фантазиями, с одной стороны, и намерениями Христа, с другой стороны, пролегает целая пропасть. Одно из несовершенств человека состоит в том, что его внутренние силы разделены и изолированы, а между ним и реальными людьми воздвигаются мысленные образы. Из них можно извлечь полезный урок, но нельзя превращать их в объект стремлений.

Современный житель Европы испытывает некое проявление сексуальности в тот момент, когда между двумя людьми впервые возникает духовный и душевный контакт; при этом приходится учиться справляться с волнами неприятия или симпатии, которые играют пусть и не главную роль, но без которых вряд ли наладятся полноценные отношения.
Лишь позже проявляется телесный уровень; но это не значит, что он автоматически присутствует в каждой дружбе или при каждой встрече. И наоборот: новой встрече не обязательно предшествует расставание с прежним партнером, что случается довольно часто. Скорее, ведущую роль играет общая настроенность на любовь.
Дела сердечные сопровождаются ощутимой сексуальной энергией, но вовсе не обязательно выпускать эту взрывоопасную энергию на поверхность, как диктует современная культура.

Многие духовные учения советуют не изгонять половое влечение и не поддаваться ему постоянно, но трансформировать его в другую форму, причем более высокую, чем фрейдовская «сублимация». Взять хотя бы дао-йогу и дао-йогу любви (Мантак Цзя и т.п.) либо индуистские и буддистские Тантры любви (йога Бхаджана, Бхагван Шри Раджнеш и др.). В наше время их дополняют техники «карецца» (итал. «нежные ласки») и «Любовь без секса» Г. Браун, а также поиски феминистических форм сексуальности и некоторые сочинения в области антропософии. Учения древнего Востока страдали тем недостатком, что обычно сразу же начинали с половых отношений, вместо того, чтобы начинать с «головы», т.е. психологического и умственного знакомства. Они не оставляли людям времени на встречи и взаимоотношения в качестве цельных личностей. На смену этих учений сегодня пришли разнообразные техники. Сохранила свою справедливость точка зрения восточных учений, согласно которой спокойное пребывание вместе, не преследующее достижения оргазма мужчиной или женщиной, может постепенно привести половую сферу в гармонию с глобальной сущностью. Исследования в этой области проводились даже в рамках христианства, правда, сегодня их следы окончательно затерялись, и начинать пришлось бы с самого начала. Соответствующие знания можно обнаружить в наследии миннезингеров и трубадуров.

Так как половые отношения густо замешаны на подсознании, они рассматриваются многими религиями как хождение по канату и поэтому скрепляются супружеством, что позволяет паре регулировать их совместными усилиями. Те, кто хотел бы оставить подобный опыт для брака, могут достичь нужного эффекта, заранее сознательно внеся ясность в добрачные дружеские отношения, в то, кому что нужно, и договорившись уважать эти пожелания.

Старый принцип, отрицательно характеризующий даже чувственный взгляд, брошенный на чужую жену, которого придерживается Христос, не исключает существование более возвышенного источника непосредственного одухотворенного контакта между двумя незнакомыми людьми, действие которого встречается чаще, чем считается, и не всегда бывает правильно понято самими участниками. «Где двое или трое собраны во имя Мое, там Я посреди них» (или, как сказано в другом, тоже правильном переводе, - «в них»). Собрание не обязательно должно проходить в церкви и не нуждается в каких-либо особых приготовлениях, оно может состояться повсюду, где «Дух Христов» сведет двоих человек для какой-либо цели. Поддерживать ясность сознания, которая является необходимым исходным условием, даже в том случае, когда речь идет о мужчине и женщине, притом испытывающих друг к другу симпатию, нелегко, но в этом заключается всемирная необходимость. Дело не должно сводиться к половым связям или сексу, сами участники должны выяснить, в чем оно состоит.*

Удивительная неформальность Христа проявилась еще в период его земной жизни. Может статься, что условности нужны, только пока его нет «посреди нас».

Одной из оптимальных предпосылок естественности при встречах между людьми служит изучение собственной индивидуальности и «ауры» или личного излучения. Даже в супружестве люди остаются индивидуумами. Во всяком случае, Христос никогда не призывал без остатка растворяться в супружеской жизни.

(...)
*) Человечество представляет собой сложную сеть; это станет понятней из последующих глав.

Вернуться к оглавлению
 
 

В Иоан.2, 13-25 после свадьбы в Кане следует сцена «очищения храма». Иисус в гневе изгоняет торговцев и менял из храма, не стесняясь применять физическую силу. Он стремится четко указать на лицемерие мира, называющего храм домом Божьим и озабоченным при этом только наживой. В ситуации, когда от городских или духовных сановников не приходится ожидать помощи, он, ведомый чувством ответственности за «дом Отца своего», берет дело в свои руки, совершая акцию гражданского сопротивления, не наносящую вреда другим людям. «Покорение Богу больше, нежели людям» - отнюдь не раболепие. Даже его фраза «отдайте кесарю кесарево» (а Богу Богово) вопреки расхожему мнению не подразумевает слепого подчинения, а скорее говорит о желании предотвратить бесполезные конфликты между апостолами и непосвященными в курс дела общественными силами. Религия и политика живут по разным законам. Служение людям и „доброе отношение к городским властям» совместимы и не являются раболепием.

В этой связи возникает вопрос об отношении человека к эмоциональным порывам. Не у каждого эмоции находятся на столь возвышенном уровне, как у Христа, вся жизнь которого протекала в «трепете перед Богом» и сочувствии людям, чей гнев подкреплялся осознанными благими намерениями. У обычного человека все эмоции сначала бывают связаны с подсознательным механизмом раздражителей и реакций на них, они проистекают из конкретного жизненного опыта и проявляются с разной силой, но схожи по своей базовой структуре. Если не довольствоваться чужими толкованиями и стараться отслеживать, анализировать и направлять такие механизмы, исходя из собственных реакций, либо пускать дело на самотек, процесс обучения будет долгим.

Хотя мы имеем дело с психикой, искателям Бога и истины не рекомендуется прибегать к обычным методам психоанализа и психотерапии.

В тех случаях, когда односторонние подходы, сводящие психические проблемы к половой сфере и впечатлениям раннего детства, еще действуют в глубине сознания, когда существующее психическое состояние оправдывается наличием мнимых слабостей, а способность человека к развитию, о которой писал Эрих Фромм, отходит на второй план, психология может даже выступать как тормоз духовной эволюции. Однако, если психология как «наука о душе» побуждает к внимательному рассмотрению процессов, происходящих в душе, и не считает, по обыкновению, душу всего лишь электрохимической функцией мозга, ее изучение способно стать большим подспорьем. Развитие этой науки протекало бы более успешно, если бы она согласилась проанализировать познания и гипотезы альтернативных направлений психологии. Попытки охватить целые комплексы проблем одним махом приносят мало пользы. Гораздо эффективнее было бы разложить проблемный комплекс на составные части, при этом, отдавая себе полный отчет, где речь идет о «бревне в своем глазу», а где о «соломинке в глазу чужом», и что из чего вытекает. Сам Иисус и многие христианские научные школы придерживаются первого подхода. Смотреть на собственные неадекватные действия со стороны – трудно, даже если положение еще можно исправить. Поэтому церковная исповедь помимо духовного аспекта имеет еще и терапевтическое воздействие. В свою очередь, в области практической психологии первыми приносятся в жертву точки зрения, не совпадающие с той, которая считается общепризнанной. В заключение следует заметить, что каждое из этих двух направлений имеет определенную популярность. Восточные духовные учения увидели бы в таком сочетании физиологии и духа источник «кармы» или судьбы.

Когда нужно сбросить с себя тяжесть дневных забот, можно воспользоваться методом, который заново ввел в обращение Р.Штайнер, – мысленной прокруткой событий дня в обратном порядке, начиная с вечера. После этого становится легче вернуться к действительности.

Можно также составить список требующих улучшения и достойных стремления качеств – «зеркало души» и регулярно сверяться с ним. Этот метод широко используется в мистике.

Прогресс в душевной сфере проявляется хотя бы в том, что становится легче разговаривать с людьми. Предрассудки и поспешные суждения убывают по мере того, как человек становится «прозрачнее» для собственного внутреннего взгляда и отбрасывает балласт. Христос придает большую важность словам «не суди...», а также тому, что «идет из уст». Это не свидетельство невыполнимости его моральных требований, но побуждение к началу процесса учебы. «Не суди» часто подразумевает «не спорь, дай себе успокоиться и продолжай разговор в мирном русле». См. Также главу «Покой в пустыне».

В Европе есть свои методы обучения (антропософия, «универсальная жизнь» - не путать с «Церковью всеобщей жизни» - и т.д.), включающие в себя воздействие на нервные центры и точки сознания, которые известны в йоге как чакры, но фигурируют здесь под другими названиями. Далеко не всякая подобная деятельность является «нехристианской», как это утверждается церковью. Такие центры в человеке были известны еще христианским теософам средневековья (И. Г. Гихтель), эти энергетические структуры имеются у каждого, и это доказанный факт. Точно так же знание акупунктурных точек, накопленное в Китае, не является строго «даосистским». Их существование давно доказано измерительными приборами и гистологическими исследованиями тканей.

См. также дополнительную страницу «Основы этических ценностей»: К третьей части .

Вернуться к оглавлению
 
 

О перевороте в ценностях старого (да и сегодняшнего) общества, произведенном Нагорной проповедью, написано много (см. Мат. 5 - 7,29). Одни приветствуют ее важность для общественной деятельности. Другие низводят ее до положения «этики убеждения» и отдают предпочтение так называемой «этике ответственности» и ветхозаветным угрозам наказаний. Военные, а также некоторые другие люди просто пытаются жить по ней, как по уставу. Нагорная проповедь получила высокую оценку не только в христианском мире (например, у Ганди).

С позиций исследования сознания становится видно, что Нагорная проповедь в первую очередь адресована тем людям, для которых сознание означает нечто большее, чем аналитический аппарат разума, и жизнь которых не ограничивается «своей хатой с краю». «Нищие духом», т.е. те, кто знают, что ничего не знают (или знают мало), и открыты идее, что Бог знает больше, чем они и может их многому научить, «блаженны», «ибо их есть Царство Небесное». Такое отношение постоянно может давать мощный импульс к развитию, причем больше, чем любая другая «разумная» позиция.

«Страждущим» не всегда приходится нести только свою судьбу и разбираться со своей долей ответственности за общее состояние дел. Некоторые несут ношу потяжелее, отвечая за все многообразие людей, среди которых они живут, за судьбу целых народов и всего человечества. В их лице сегодня часто выступают не государственные деятели, а массовые движения. И кто же проявляет к ним необходимое участие, кто молится за них, а не за власть имущих, знаменитостей и титанов экономики?

«Кроткие» явно кротки по собственному выбору (т.е. они не запуганы). Они «наследуют землю» и только в их руках земля сохранится и будет развиваться.

«Голодающие и жаждущие правды» не испытывают зависти, искренний поиск справедливости для себя и других открывает в них канал «наверх». Ответы на их вопросы рано или поздно приходят, хотя и не всегда такие, каких они ждали. «Милостивые» поддерживают своих братьев и сестер, таких же, как они созданий, в их стремлении к Богу и поэтому Бог поддерживает их.

«Чистые сердцем» и те, кто увидели и отбросили духовные шоры и предрассудки, «увидят Бога». В этом заключается более широкий смысл слов «не судите».

«Миротворцы» и миролюбивые люди, действующие в духе молитвы о мире Франциска Ассизского, демонстрируют другим людям действие иной силы, нежели тех, что обычно направляют течение жизни. Они «будут названы сынами (и дочерями) Божьими».

«Изгнанные за правду (справедливость)» и те, которых «гонят и поносят, неправедно злословя на Меня», т.е. Христа, также названы блаженными. Именно так они чувствовали себя в душе своей в то время, когда страдало их тело. Сказанное, однако, не означает, что страдание может быть самодостаточной целью.

Те, кого он называет «соль земли» и «свет мира», должны еще выполнить свое предназначение. В этой главе Христос особо ссылается на «закон» и пророков Старого Завета. Сохраняя связь с устоями, существовавшими до него, он плодотворно преобразует их для нового времени, когда на первом плане должны стоять не сами законы, а их источник, и когда каждый человек сам сможет воссоздавать в своей душе жизненные принципы.

Для тех, кто «ищет царства Божия», все остальное «приложится». Уже из этого видно, что уровень рассудочного мышления не подлежит разрушению, но должен раскрыться навстречу тому, что вытекает из духовной логики более высокого порядка. Речь не идет о том, чтобы предаваться отвлеченным духовным изыскам, не обращая внимания на насущные земные потребности. Наоборот, более высокие истины должны соседствовать с земным сознанием и жизнью, пока не закончится преобразование мира. Ясность понимания сохраняется либо достигается, когда человек проходит все этапы развития от неведения через догадки, предположения, теорию и убежденность к знанию. В этом, в частности, состоит отличие от стремления к блаженству в чистом виде, свойственного многим древним духовным течениям.

Мышление более высокого порядка, которое наблюдается в Нагорной проповеди (см. также следующую главу), по своему содержанию в первую очередь апеллирует к тем людям, которые собираются применять его не только в целях преобразования собственной духовной деятельности. Этот путь только начинается с индивидуальной жизни, но затем потребует найти партнера или «ближнего». Об этом уже говорилось в главах о крещении и покое в пустыне. Дальнейшее развитие происходит на уровне отношений между мужчиной и женщиной, одновременно начинается осторожный зондаж возможностей душевных взаимосвязей между многими людьми. Подробнее сказано в главах о свадьбе в Кане и о любви. Нагорная проповедь опирается на этот психологический и этический уровень и задает всеобщую цель дальнейшего духовного развития – создание человеческого сообщества на основе отношений между отдельными людьми. В этом повторяется лежащая в основе основ взаимосвязь между звуком, интервалом, трезвучием, гаммой и так до общего целого.

Вернуться к оглавлению.
 
 

Многие деяния Христа от беседы с Никодимом (Иоан.3) и Нагорной проповеди до исцеления врожденной слепоты и насыщения 5000 человек символичны и образуют внешнюю среду для того, что потом выходит на первый план его внутреннего мира в виде «преображения». Христианское понятие преображения сродни восточному озарению. Наступает просветление духа. В отношении Иисуса и людей, которые вслед за ним повторяют этот путь, это означает более тесную связь с Богом, который понимается здесь не как всеобщий абсолют, но как еще одно существо.

Техника «позитивного мышления», когда в ней не присутствует эгоизм и мания величия и когда она не опирается на технические манипуляции, способна привести мышление в состояние, родственное тому, которое возникает в результате общения с Богом, или облегчить наступление такого состояния. Однако литература на эту тему редко отличается щепетильностью и может ввергнуть человека в заблуждение.

Во всяком случае, состояние, достигнутое таким способом, еще не является «преображением». «Преображение» - не просто ввод положительных духовных программ в сознание человека, где обычно уже существует множество путаных программ, чтобы таким образом создать перевес положительных программ над отрицательными, хотя само по себе такое упражнение возможно. Преображение - это освобождение человека от искажений и неверной расстановки акцентов посредством обращения к духовным первоистокам. Становится заметен высокий божественный порядок во всем. Становится видно, что обретение человеком зрелости может идти путем углубления процессов очищения психики, упомянутых в главе «Праведный гнев». Все происходящее обретает смысл на более глубоком уровне познания. Познание не есть мышление, оно может происходить с участием или без участия мышления, его нельзя вызвать усилием воли, но когда оно совершается, наступает освобождение. В отличие от других подходов этот не требует, чтобы человек отгораживался от мира мыслей.

Мышление освобождается от привычного порядка реагирования на инстинктивные побуждения, мысленный анализ и синтез, находясь под контролем, становятся легкоуправляемыми инструментами вышестоящего разума-сознания. Продолжается дифференциация мышления, которое при этом не теряет способности к принятию решений (не «затуманивается»). Наоборот, обостряется понимание того, что и при каких обстоятельствах необходимо делать.

Можно предположить, что и сам Христос не смог до конца освободиться от всех неясностей, которые отделяют человека от этого уровня. Тем не менее, он обретал все большую ясность. В последствии в так называемой молитве о единстве всех верующих он просит дать ему ту ясность, которую он имел у Бога до сотворения мира.

Вернуться к оглавлению.
 
 

Иисус не стремился удовлетворить жажду людей к сенсациям и тем более не пытался обратить их в веру, используя внешние эффекты. Весь его путь пронизывает ясное внутреннее понимание, что делать именно в эту минуту, причем вовсе не из соображений достижения того или иного эффекта в зависимости от тех или иных обстоятельств. Исцеления часто служили «знамениями», небольшими поступками, за которыми стояла великая и принципиальная идея. Исцеляя в субботу слепого от рождения, Иисус ответил, что дело не в его прегрешениях, а в том, чтобы «на нем явились дела Божьи». См. Иоан. 5, 6-9; Иоан. 6; Иоан. 9, 3 и др.

Желательным побочным эффектом были также встряска устаревших стереотипов мышления и побуждение к размышлениям о глубоком смысле подобных действий. На примере Фомы, которого можно считать кем-то вроде «ученого-натуралиста» среди апостолов, Иисус признает факт, что есть люди, которым нужно дать возможность проверить, измерить, подсчитать и взвесить. После того как Фома смог формально убедиться, что перед ним действительно воскресший Христос, Иисус говорит: «не будь неверующим, но верующим» (Иоан. 20, 19-29). Следовательно, открытие, которое делает Фома, должно побудить его к честному и глубокому осмыслению происшедшего, чтобы не осталось и следа сомнений и наступило «озарение». Это последнее напутствие Христа означает, что Фома вовсе не скептик и внешняя реальность не может «подавить» его и «заставить верить» даже под страхом наказания. Значит, Фома сохранил свою способность прийти к какому-либо убеждению либо отвергнуть его, исходя из внутренних побуждений. Урок для него состоит в том, что убедиться в истинности чего-либо можно не только путем внешнего наблюдения.

Иисус нашел правильный подход к Фоме. Он ни к кому не применял принуждение, которое больше подходит для зала суда, равно как никогда не демонстрировал намерения спровоцировать к отказу от своего учения тех, кто до него еще не дорос.

Нелишне прочесть и «Евангелие от Фомы», апокриф, подробное собрание высказываний Христа, кто бы их ни записал, сам Фома или кто-то другой. Его текст считался подлинным у духовных христиан Египта и других мест.

Таким образом, «чудеса» были не главным в деятельности Христа. Нередко он совершал их, когда его просили о помощи, без присутствия толпы, и «давал наказ» никому о них не рассказывать.

Богословам, вышедшим из школы «теологии демифологизации» Бульмана, которые говорят, что на самом деле никаких чудес не было быть либо что рассказ о них носит символический характер, можно возразить, что их точка зрения застряла на уровне механистических представлений о мире и человеке XIX века и не принимает во внимание последние научные открытия. Новейшие направления в квантовой физике, биологии, биофизике, гомеопатии, парапсихологии, астрофизике и т.д. продвинулись вперед настолько, что позволяют полностью опровергнуть тезис о «невероятности» библейских событий хотя бы с внешней стороны. При этом они, конечно, не могут считаться «доказательством существования Бога». Таковые следует искать не в естественных науках, а в совершенно иной области.

Данное направление теологии право только в том, что научная объективизация не должна служить предпосылкой веры.

Времена прежнего однобокого просвещения ушли в прошлое. Ученые умы тоже получили возможность верить, не рискуя стать жертвой шизофренического раздвоения личности. В эпоху, когда люди безоговорочно верят сведениям парапсихологии о некоторых индивидуумах, которые могут сгибать ложки на расстоянии, так как, несмотря на множество фактов обмана, остается немало случаев, не вызывающих сомнений, было бы просто глупо отрицать, что несравнимо более великий Христос мог обладать такими же способностями. Иисус «сгибал ложки» не ради развлечения. Результаты познания в самых различных сферах говорят о том, что Иисус действительно мог управлять всеми силами природы. Сегодня особенно важно принимать данный феномен всерьез ради изменения современного облика человечества, в интересах целостных христианских методов врачевания и т.д. Подобный духовный взгляд на Христа вовсе не противоречит отношению к Христу как «сыну человеческому», который служит примером социальной деятельности для отдельных людей и целых общин. Подобное ложное противопоставление нередко ведет к отрицанию «чудес», так как делающие это люди, руководствуясь добрыми намерениями, считают необходимым бороться с неправильными тенденциями, идущими вразрез с гуманностью и социальной направленностью христианства. В действительности же только совокупность этих двух подходов способна приблизить нас к подлинному постижению радикальности Христа, его связи с волей и энергией творца.

Эпизоды исцеления позволяют проанализировать еще один аспект. Христос в отличие от современных чудо-врачевателей не ссылается на «энергию космоса», которая якобы течет в нем. Он указывает на веру, веру в возможность исцеления через него, а, следовательно, через Бога, действующего во плоти Христа. Здесь энергия выступает не как безликая сила, она является воздействием личности Христа.В йоге энергия, как правило, рассматривается сама по себе. В наше время тоже бывают случаи исцеления, вызванные молитвой в ее изначальном смысле и связью, устанавливаемой между самым сокровенным в душе человека и Христом, желающим человеку совершенства, чтобы тот, говоря словами самого Христа, мог делать больше, чем он.

Если человек подготовит себя к этому, исцеление духом и связанный с ним психологический и духовный прогресс уже не будут казаться милостью, которую нужно еще заслужить.

Подробнее о «дарах Святого Духа», например, даре исцеления, «разных языков» и даре пророчества см. в 1 Кор.12, 7-11; деяниях апостолов 2, 17-20; и главе о Пятидесятнице в этой части.

Вернуться к оглавлению.
 
 

Все планы существа человека, которые на протяжении тысячелетий тщились постичь прежние мистические учения, были представлены Христом в новом свете. Так, «сверхсознательное» внутреннее Я человека выступило в охвате физической жизни, психической и ментальной деятельности. С другой стороны, проявляется нарастающая способность к осознанному уяснению, обобщению и расширению глубоких и древних слоев подсознания.

В древнеегипетских мистериях путь тоже пролегал от духа и души вниз к физическим силам жизненной воли.

Воскрешение Лазаря (Иоан. 11*) свидетельствует о дальнейшем углублении тенденции.Поначалу некоторые, с виду второстепенные детали очень напоминают упомянутое египетское учение. К ним относятся три дня, проведенные человеком в состоянии, которое известно в современной парапсихологии как «опыт внетелесных путешествий», напоминающий полет во сне, только при полном сознании. Тело выглядело мертвым. У человека была внутренняя уверенность, что его существование как духовно-душевного существа будет продолжаться и после смерти. «Иерофант» должен был следить за тем, чтобы его подопечный вновь пришел в земное сознание не позднее, чем через три дня, иначе пробуждение становилось невозможным, и физическая субстанция тела начинала разлагаться. О Лазаре так и было сказано, что четыре дня спустя он «уже смердит». Следовательно, сила, которая вернула его назад, действовала на более глубоком плане, чем физическая субстанция. Повсюду в Библии проводится мысль, что христианский склад духа может проявлять себя не только в духовном, но и в материальном мире, во внешних действиях. После того, как мистика за предыдущие века пропитала и очистила дух и душу, эта тенденция вновь становится актуальной для нашего времени.

Положения почти всех религий о жизни после смерти, скорее всего, берут начало от подобного опыта пребывания вне физического тела, а не от философских измышлений, которые мало соответствовали состоянию сознания людей доисторической, ранне-исторической и античной эпох. Достоверное описание можно найти у Жана Гебсера в книге «Первоначало и современность» („Ursprung und Gegenwart"). Он проводит различие между архаической, магической и мифической ступенью сознания, за которыми следует ступень абстрактного мышления и обобщающего сознания. Являются ли разрывы между этими этапами неизбежностью – другой вопрос, но, во всяком случае, в наше время он поддается изучению. Р.Штайнер тоже подчеркивает несравнимость древних типов сознания с современным. Сегодня они сохраняются лишь в виде отголосков на различных возрастных этапах развития отдельных индивидуумов.

Сравнение с античными обрядами посвящения впрочем, не означает, что воскрешение Лазаря являлось заранее оговоренным со всеми участниками ритуальным действием, как в Древнем Египте. Иисус отделял свои действия от требований культового (например, в отношении субботы), пространственного (обязательное наличие храма) и ситуативного характера. Заручившись свободой действий, он иногда извлекал выгоду для своего дела из внешних обстоятельств, например, праздника Песах, храмов. Таким образом, он может служить примером отношения к некоторым течениям, например, использования астрологических аспектов, «энергетических точек», обычаев. (См. также книги Марко Погачника «Пути исцеления Земли», «Земные системы и энергия Христа».)

В связи с воскрешением Лазаря Христос и недавно сложившийся круг его сторонников обращают на себя внимание окружающего их мира. В этом проявляется расширенное сознание Христа, которое включает в себя круг апостолов и оплодотворяет более широкое социальное окружение. Люди, следующие путем Христа в наше время, могут испытать аналогичное расширение сознания, экспонируя свою коллективную деятельность вовне.

Дальше идет страстный путь. Первосвященник говорит о связи между тем, что должно случиться с Христом, и судьбой народа (Иоан. 11). В своем пророческом предвидении он правильно заявляет, что Христос умрет за всех. Однако он делает неправильный вывод о том, что Иисус принесет вред народу, если останется в живых. Правильный вывод требует такого сознания, которое могло бы охватить процессы и взаимосвязи не только посредством мышления, но такую способность сначала надо приобрести. Она не идентична инстинктивно возникающим образам. С ее помощью можно вскрыть, распутать, осилить самые глубокие причины. На таком уровне не происходит полуосознанного накопления негативных мыслей, и клубки проблем уже не воздействуют на самые глубокие сферы психики и даже физиологию. Стоит человеку начать следовать этим законам хотя бы интуитивно, проблемы постепенно рассасываются. Открывается путь в свободное, творческое будущее.

У отца церкви Климентия Александрийского имелось расширенное «тайное» издание Евангелия от Марка. По его словам, оно было «духовным Евангелием для тех, кто достиг совершенства» и служило «прогрессу их познания». Оно содержало записки Марка и Петра, а также сцену воскрешения Лазаря, в то время как в Евангелиях для общего пользования она была опущена. Только Иоанн и его ученики открыто включали такие события в свои Евангелия. Климентий называет Христа «мистагогом» или «иерофантом», т.е. человеком, который в отличие от старых «культов мистерий» вводил и посвящал людей в новые мистерии (таинства веры). (См. «Тайное Евангелие» профессора Мортона Смита).

Вернуться к оглавлению.
 
 

За некоторое время до сцены омовения ног Христос называет своих последователей «овцами» (Иоан. 10, 11-18). Самого Христа в другом месте называют «агнцем». Здесь подчеркиваются существующая или вновь обретенная открытость апостолов тому, что исходит от Христа, а также аналогичные отношения между Иисусом и Богом. Даже очень зрелый человек в новой области может почувствовать себя как чистый лист бумаги или ребенок. Подлинный прогресс всегда ведет к скромности, даже если по пути приходится не раз усмирять гордыню, растет понимание, что все люди, сколь много они бы ни значили, по сравнению с Богом играют незначительную роль. В этой связи можно говорить о «смирении», но только в свободном, духовном смысле, а не в смысле церковного преклонения перед земными авторитетами. Не случайно Христос в той же главе говорит: «Я – дверь». Кто раскроет свою суть, свое сердце навстречу Христу, для того он будет открыт как дверь, ведущая к Богу и ко всему остальному.

«Овцы» противопоставляются «козлам» (см. Мат. 25, 32-33).

Вернуться к оглавлению. 

Далее в Евангелиях сообщается о все более символических событиях, на которые расхожие учения не дают никакого ответа. По крайней мере, смело можно отложить в сторону подправленные в коммерческих целях разоблачительные истории типа «Все об Иисусе», чтение которых не прибавляет знания ни на йоту. Формальное знакомство с событиями, конечно, не помешает, однако главное в этой области можно постигнуть почти исключительно с помощью медитации. Пусть сказанное послужит побуждением для других в их собственных стремлениях к познанию. Здесь не помогут ни священники, ни историки.

Омовение ног в тексте Библии (Иоан. 13, 1-20) преподается как очищение. Так как подобные «эзотерические» места вообще были мало поняты в то время, они остались нетронутыми цензурой. Человек, которому вымыли ноги, «чист весь», значит дело не в ногах, а в их символическом значении для человека как целого. Метафорическое мышление было распространено в самых разных культурах. Парность функций можно обнаружить и в человеческом организме, в микрокосме и мезокосме, внешней природе, а значит и в макрокосме. Ноги обращены к земле, их движение подчиняется воле. Воля определяет, каким путем «идет» человек. Омовение ног предстает как очищение воли с ее противоречивыми прихотями. Не случайно, в Мат. 25, 31 и далее Иисус придает добрым поступкам большее значение, чем словам.

Данные действия, как и последующие события, не являются простым повторением давно существовавших побуждений к очищению существа человека на различных планах. Все происходящее находится под новым знаком. Иисус в душе знает, что «наступило его время» и что его апостолы должны приобрести достаточную зрелость, чтобы самостоятельно нести «нечто данное им» в широкие круги. До настоящего момента целью очищения, проходившего под надзором их собственного эго, являлись их личные качества и добрая воля. Теперь же речь идет об Эго более высокого порядка, которое связано с «Личностью» и все больше сливается с «Христом, воплотившимся в нас», самым совершенным Эго.  Жизнь уже более не воспринимается как голая «судьба».

Этот процесс можно представить и таким образом: при внутреннем повторении этапов Христова пути наступает такая чистота и ясность, при которых управление всеми планами существа человека происходит из самого сокровенного источника. Однако на первом месте стоит воля. Чувствование и познание лишь на следующем этапе приобретают такую степень совершенства, которая позволяет человеку напрямую объяснять происхождение своих побуждений. Наша связь с Богом развивается в определенной последовательности, словно ребенок, подрастающий где-то глубоко внутри нас. Развитие на этом новом этапе идет отнюдь не сумбурно. Мощные побуждения к развитию этики чувствования и ясности познания существовали у человека и прежде. Остается только привести их к такому же совершенству в духе Христа, которое уже достигнуто в области воли.

Прохождение через эти трудно поддающиеся описанию фазы можно также рассматривать как пробуждение самосознания, т.е. того взгляда, которым «ангелы» или эго более высокого порядка могут наблюдать жизнь. Эго более высокого порядка или ангелоподобное эго может выступать в более тесной связи с Христом и таким образом претерпевать преобразования. Новые духовные движения и так сплошь и рядом говорят об опыте ангельского восприятия. Многие христиане, несмотря на Библию, очень сомневаются в существовании подобных вещей, не говоря уже о вопросе реальности популярных в народе «ангелов-хранителей» и о том, что подобная связь может из себя представлять. Христос все же выступает за оформленное в личность существо человека, за сохранение всех достижений человеческой жизни в том случае, когда человек добровольно открывается действию безличных энергий «ангелов». Человек, имеющий опыт общения с ангелом, вовсе не совершенен в глазах Христа. Первые намеки для апостолов содержатся уже в Иоан.1. Некоторые духовно ориентированные люди считают, что после контакта с ангелом можно окончательно отойти от земных дел. Между тем, исследования в этой области не должны уходить с надежной проторенной тропы, иначе они заведут в дебри иллюзий. Далее, начиная с этого этапа, возможность проникновения человеческого духа в земные дела, конечно, проявляется с еще большей силой. Здесь следует упомянуть точку зрения духоведа Р.Штайнера, который считает, что эволюция людей на земле будет продолжаться еще многие эпохи и во многих новых направлениях. То, что другие практики, вроде гипнотически-спиритического «заклинания духов», не имеют ничего общего с имеющимся здесь в виду архетипическим опытом общения с ангелами, пожалуй, и так понятно. Тем не менее, достаточно много людей стараются всерьез установить контакт с ангелами в своей повседневной жизни.

До сих пор мало кто обращал внимания на то, что эпизод омовения ног (Иоан.12) находится в смысловой связи с эпизодом, когда Мария из Вифании помазала ноги Христа мирром и отерла их своими волосами. Что это? Ее личный, гуманный порыв или символика женского аспекта в Боге, который можно приписать Марии, матери Иисуса, и Марии Магдалине, которая, очевидно, не то же самое лицо, что Мария из Вифании? Почему эта сцена предшествует знаменитому омовению ног? Феминистская теология нашла бы здесь немало явных и скрытых сокровищ. «Последнее помазание» католической церкви также можно считать отголоском этого события.

Примечательно, что омовение ног не представляет собой однократное действие лично Христа, он и апостолов побуждает мыть друг другу ноги, а также вкладывает причастие в руки новорожденной общины в знак необходимости служения всем людям. Символический смысл омовения ног состоит в том, что ставшая более совершенной жизненная воля перерастает собственную сущность человека и охватывает его окружение, сначала соратника, чьи ноги он омывает, затем чувство ответственности распространяется на других, и так до последнего апостола.

Омовение ног можно понимать и как служение другому человеку. Только этот символический жест позволяет апостолам, по выражению Иисуса, «иметь часть с Ним». В этом проявляется далеко идущее значение этого этапа. Молодые люди сказали бы о таком этапе отношений: «Он или она со мной ходит». Конечно, речь идет не об интимных отношениях, а о жизненной связи. Омовение ног – еще один «шаг вперед». Внешние детали здесь не важны. Использование внешних действий для привлечения внимания к внутреннему состоянию и процессам, происходящим в человеке, оправданы в алхимической практике, но только тогда, когда им действительно сопутствует соответствующее внутреннее содержание. Правильного отношения со стороны одного священника недостаточно, оно должно быть у самого подопечного, ибо в нем все дело. Таким же должно быть отношение к последнему причастию. Богословы ведут нескончаемые споры о его значении. В чем-то они возможно правы, однако аспект осознанного преображения самого участника, ради которого все и затевалось, недостаточно отмечается и в католической, и в евангелической церкви.

В число первых учеников менее сложных учений, способных его понять, попадало по 5000 человек, позднее их могло быть 500, еще позднее 70. При омывании ног присутствовали только одиннадцать апостолов, уже многому научившиеся у Христа и подготовленные настолько, что могли воспользоваться этой возможностью. Иуда пока не был допущен. Иисус не передает учение всем одновременно, но делает это поэтапно. Если человек сосредоточится на осознании событий, предшествовавших распятию, прогресс возможен и у отдельно взятого человека. Омовение ног, бичевание, увенчание терновым венцом, распятие на кресте, положение во гроб, воскрешение и вознесение называли «христианскими посвящениями». Перенесенные в пучину преобразований нового времени, они породили видения семи дней «химической свадьбы Христианина Розенкрейцера», которую лютеранский теолог Й.В. Андреа опубликовал под видом сатиры в 1616 году.

Такой этап, конечно, не завершается первым же переживанием, испытанным ли во внешнем мире, во время медитации или во сне. Бытие человека и присущие ему качества могут развиваться во многих направлениях, пересекаться с некоторыми прежними свойствами, однако окончательную форму новые качества получают только тогда, когда приобретает окончательную форму то, что им предшествовало, и от чего они отталкиваются.

За помазанием в Вифании в Иоан.12 следует вступление Иисуса в Иерусалим в качестве мессии. После омовения ног в Иоан.13-17 следуют предостережение о предательстве Иуды Искариота, прощальные речи и молитва за всех, кто уверует.

Вернуться к оглавлению.
 
 

Иисуса при въезде в Иерусалим встречали ликованием как обещанного мессию (Иоан. 12, 12-19). Однако поднаторевшая в своем деле каста первосвященников знала, на какие «кнопки» в душе людей нажимать, чтобы настроение массы обратилось в свою противоположность. Люди, способные видеть в себе негатив и равнодушие и преобразовать эти черты, могут достичь такого уровня устойчивости и связи с Богом, который делает их неподвластными массовому внушению и внешним негативным силам, реальность которых проявлялась и в событиях ХХ века.

Когда воины пришли за ним (Иоан. 18), Христос буквально заставил их отступить и пасть на землю, показав, что он неподвластен их контролю. Тем не менее, он позволил сделать с собой все, что они хотели.

Во время бичевания (Иоан. 19, 1) Христос получает удары по спине. Эмоциональная способность к преодолению боли, которая обретается в средней части человека, в области чувств, а не пассивное подчинение страданию, – вот то качество, которое медитирующий может воспринять, повторяя путь Христа. Тем не менее, все христианские мистики, которые добровольно или против своей воли пережили этот процесс внутри, сообщают, что Христос не уклонялся от боли и не боялся ее, хотя мог наподобие индийских йогов войти в состояние пратьяхары, полностью отключив свои органы чувств. Это – еще одно свидетельство, что он охватывал своим сознанием страдание других людей.

Следует заметить, что, когда бичевание Иисуса стали считать символом определенной «ступени посвящения», т.е. ступенью развития сегодняшнего человека на пути к совершенству, это была еще не вся правда. Непосредственно данный шаг был сделан Христом уже во время тайной вечери вскоре после помазания в Вифании (Мат. 26, 26-29). Тайная вечеря – более удачный символ того, что Иисус дает страждущим людям. Хлеб в первую очередь символизирует существо (душу) Иисуса Христа и его «слова». Вино олицетворяет божественный Христов дух, оплодотворяющий слово, и альтруистическую деятельность. В католической церкви подчеркивается преобразование хлеба и вина в плоть и кровь Христову, в евангелической церкви – торжество памяти о Христе. И та, и другая по-своему права, так как даже в обычной «святой воде» наука обнаруживает изменение угла водяных молекул. Наиболее существенный момент – это изменения, происходящие в самом участнике, его сосредоточенная готовность к преобразованию, излучаемому преобразованными и преобразующими «плотью и кровью» Христовыми. Хлеб и вино одновременно являются «наглядными пособиями». Некоторые пытались настроиться на преобразования через «плоть и кровь» Христовы чисто духовно, не используя образы хлеба и вина, и тоже преуспели. Однако такой путь труднее. Когда люди пытались проводить свою собственную благую вечерю, не претендующую на звание церковного «таинства», ее называли «агапе», что в переводе с греческого означает братскую любовь.
В бичевании несведущие видят то, что происходило на самом деле, в поверхностном, карикатурном виде, поэтому не следует сосредоточивать на нем внимание при следовании по этапам Христова пути. Это относится и к венчанию терновым венцом. Односторонний акцент древнехристианской эзотерики на страдании соотносится с последними познаниями как старая версия событий в изложении Иоанна Крестителя с искусной проповедью учения Иисусом и его учениками. Человек волен выбирать сам, каким путем идти.

Вернуться к оглавлению.
 
 

Так как бичевание считалось у римлян стандартным минимальным наказанием, истолкование этого понятия в духе дохристианских мистических культов отступает на второй план. Следующее понятие мистерий – венчание терновым венцом (Иоан. 19, 2-3), напротив, не входило в обычный римский набор карательных мер. В этом прослеживается определенная ирония – шипы вместо злата. Возникает вопрос, с какой стати солдаты, не имеющие никакой возможности осознания смысла своих действий, так точно придерживаются традиции мистерий? Даже если бы они могли замечать внешнее сходство, (многие солдаты были сторонниками таких культов) они не смогли бы заставить Христа действовать в соответствии с их собственными представлениями.

В то время как золотая корона была символом внешнего господства, причем необязательно в негативном смысле, терновый венец Христа был символом мастерства учителя, которое ничего не давало в мирской жизни. Еще и шипы кололи голову. Здесь также следует искать не страдание, а силу для преодоления всех мысленных колебаний, хотя у Христа их вроде бы нет в помине. Они проявляются только однажды, перед тем, как он окончательно решает, что «чаша» не должна его миновать. В бичевании и терновом венце мы видим продолжение линии, начатой омовением ног. Чувствование и познание, несмотря на все чинимые преграды, «священны».

Эта устойчивая тенденция к преодолению собственной ограниченности имеет энергетическую связь с новыми движениями современности – движением за мир, экологическим движением, духовными течениями, ставящими перед собой цель «излечения земли».

И «бичевание», и «терновый венец» – это реакция, слепок с предыдущих событий. Накопление положительного потенциала приводит к духовному раскрытию, позволяющему превзойти себя, которое наблюдается в «прощальных речах» (Иоан. 13,31 – 17) и встречах с Пилатом (Иоан. 19,5*). (*«Вот, Человек!» Слова, которые во время медитации предстают как предчувствие того, что Христос станет прообразом освобожденного человека). Поступками были не только омовение ног и тайная вечеря, но и слова Христа.

В свете этих выводов, когда речь идет об «этапах христианского посвящения или развития», целесообразно придавать большее значение положительным основам.

Вернуться к оглавлению.
 
 

Крещение и смерть Христа интерпретируются еще более разнообразно, чем другие этапы его пути. Во-первых, это связано с тем местом, которое отводится этим событиям официальной церковью. Во-вторых, толкователи стремятся приспособить их к собственной мировоззренческой системе (см.Иоан.19, 12-37).

Например, гностики, примыкавшие к ранним христианам, с готовностью рассматривали феномен Христа, но, находясь в рамках древнегреческой культуры, они не могли себе представить, каким образом столь великое светлое существо могло родиться от обычной женщины и умереть. Они делали вывод, что он, подобно ангелу или великим учителям Востока, являлся лишь в своем псевдотеле, которое, собственно говоря, не было смертным, а просто растворилось в последствии. Их учение считало земной мир и материю извечным злом, поэтому они не могли допустить мысли, что подобное существо должно было пройти все этапы земной жизни и даже напитать ее своим светом. Термин «гностицизм» используется здесь в противовес апостольскому гнозису. С таким различием согласен даже критик сектантства Ф.В.Хаак. Однако в подобных учениях встречаются какие угодно переходы. Например, гностическое «Евангелие истины» признает факт, что Христа прибили к кресту гвоздями.

Люди, стоящие на позициях материализма или отрицания, распространяют легенды, что Христос якобы был внебрачным сыном римского солдата, хотя моральные представления того времени не допускали ничего подобного. Ходили также слухи, что Христос не умер, но выжил. Попытки отрицания библейских событий предпринимаются вплоть до наших дней, например, могилу старца по имени Иисус в Кашмире пытаются связать с библейским Иисусом. В современной литературе фигурирует еще одна могила Христа в Европе, которую пока не нашли. Надо заметить, что имя Иисус, которое в разных источниках звучит как Иегошуа, Иешуа и Йесат, встречалось довольно часто. В апокрифах (не включенных в библейский «канон» текстах писания) действовало немало других Иисусов – Иисус Сирах, Иисус бен Пандира, не говоря уже о том, что, согласно толкованию Р.Штайнера расхождений в генеалогии у Матфея и Луки, на самом деле было два мальчика Иисуса, которые были связаны друг с другом.

На фоне этих утверждений появились противоречивые результаты исследований Туринской плащаницы Иисуса. То она содержала пыльцу, датированную временем и местом, где жил Христос, то, оказывается, была соткана в средние века. Сначала говорили, что отпечаток на плащанице мог быть оставлен только в результате излучения с большим выбросом энергии, например при внезапном распаде материи, потом говорили, что потеки крови – это свидетельство того, что Христос еще был жив, когда его сняли с креста. Самые последние исследования вновь подтвердили подлинность ткани и загадочность возникновения изображения. Возможно, все это помогает людям (см. замечания о пути апостола Фомы в главе о чудесах) приближаться своим земным рассудком к пониманию реальности происходившего с Христом. Лорбер считает ненастоящей только «Трирскую рубаху», но и то лишь для того, чтобы люди не отклонялись от цели – поисков веры внутри себя и не ставили ее в зависимость от внешних артефактов, суждений и теорий.

Но даже подобные исследования могут побуждать к познанию через медитацию, ибо мы имеем дело с неким событием, которое не укладывается ни в какие известные схемы. (См. также «Иисус в Индии – конец одной легенды» Гренбольда и гектографированную рукопись «Умер на кресте» Маргареты Экель, на немецком языке).

Как уже говорилось выше, свидетельства мистиков нередко значительно лучше помогают ответить на вопрос о значении событий прошлого для сегодняшнего развития человечества и об их характере. Чем больше у человека духовного опыта в этой области, тем лучше становится его понимание. Видения христианских мистиков и стигматиков, т.е. носителей ран Христовых, несмотря на отсутствие между ними контактов, во многом похожи. Они содержат некоторые подробности переживаний Христа, не попавшие в Библию. От Фрациска Ассизского до отца Пио и Терезы Коннерсройтской, они похожи уже этой деталью. Все они приходили к выводу, что распятие и смерть Христа были реальными событиями и оставили глубокий отпечаток на нашем мире. Неожиданно возникшая или осознанно установленная связь с этими событиями приносит невероятное страдание, но вместе с ним и невероятную, не повергающую ниц, но возвышающую силу. Конечно, жизнь столь выдающихся людей стоит к экзистенциальному, всеохватывающему характеру распятия ближе, чем подход, использующий только разум. Тема жизни и смерти в своем измерении больше всех отдельных планов существа вместе взятых, включая «причинный» план выработки принципов и судьбу. Люди с менее ярко выраженной мистической связью с Богом могут медитировать о событиях в жизни Христа, используя их как мостик в реальность, каким бы несовершенным ни был этот метод. Говоря распятому рядом с ним разбойнику, что тот будет с Христом в раю, Иисус дает понять, что люди очень скоро получат возможность чувственного повторения его пути.

Сознательное проникновение мыслью в самую глубину этих процессов человеческого бытия, связанных с подавленностью, страданием и унижением, может дать определенную реальную пользу в современной жизни. Хотя эта польза не зависит от времени года и географического местоположения происходящего, пасхальный период, похоже, наиболее благоприятен. Христос словно добавил новую «октаву» к древнему, обусловленному временами года и традициями ритму угасания старой и рождения новой жизни.

Уже на примере Лазаря видно, что Иисус отказывается признавать прежний порядок вещей, когда считалось, что физическая материя ставит непреодолимые преграды на пути духа. Помимо Бога, ничто сущее, каким бы оно ни было инертным и отрицательным, на его взгляд, не должно оставаться неизменным вечно. Преобразованию поддается все. Конечно, чем глубже или неосознаннее то, что нуждается в преобразовании, тем труднее оказывать на него влияние.

Во время крещения, как и в предыдущих событиях, наряду с силой преодоления проявлялось универсальное сознание. Взять хотя бы слова на кресте: «Совершилось!» Звучащая в этом слове, одинаково помогающая всем «жертвенная любовь» недостаточно передается старым богословским выражением «искупление человечества жертвой Иисуса Христа», которое звучит почти как юридическая формулировка. В наше время оно может рассматриваться как попытка «воспроизводства» этой любви человеческим сознанием, однако, первоначально это выражение могло соответствовать представлениям древних израэлитов о том, что Бога можно умилостивить ритуальными жертвоприношениями (животных и пр.) – чему сам Христос никогда не учил.

Другие теологические течения, которые делают упор на то, что Иисус до самой смерти не изменил своим принципам, тоже не могут объяснить феномен мистического опыта и сопутствующие ему физические проявления вроде стигматов, голодания и т.д. См. также «Побочные физические явления мистики» Терстона и «От Франциска до отца Пио и Терезы Нойман» Хехта, а также следующую главу.

Руперт Шелдрейк, биолог, который стал известен в кругах новых духовных движений благодаря своему целостному мышлению, разработал теорию «морфогенетического поля». Если у обезьян на острове появлялись новые навыки, то у обезьян такого же вида, не имевших с первыми никакого контакта, вскоре также появлялись те же самые навыки. Следовательно, должно существовать неслучайное влияние энергетического поля, связывающего всех животных одного вида. Когда автор спросил Руперта Шелдрейка, могло ли развитие Христа до распятия и воскрешения передаваться всему человечеству через аналогичное энергетическое поле, Руперт, удивившись и подумав, ответил: «Да, но в этом случае вместо морфогенетического должно было действовать духовное поле».

Это тоже еще не «доказательство существования Бога». Тем не менее, некоторые новые направления в науке позволяют ближе подойти к пониманию этих сложных взаимосвязей, чем теология, которая либо догматично придерживается старых учений, либо попросту не принимает во внимание то, что трудно для ее понимания.

Распятие созвучно, но не идентично древним ритуалам посвящения. Крест или дерево, на котором подвешивали человека, можно встретить, например, на севере в мифах об Одине, который провисел на дереве девять дней и постиг в это время возвышенные истины. Гробница нередко использовалась как место посвящения еще в эпоху мегалита и во времена кельтов, но особенно ярко это проявилось в египетской культуре пирамид. Неважно, являлись ли пирамиды местами погребения, – высеченное имя мало о чем говорит, а прямых доказательств нет, – но в культовых целях, как и кельтские курганы, они использовались. В наши дни это уже невозможно проигнорировать из-за множества фактов. Р.Штайнер заметил, что оба направления духовного развития, линия креста и линия гробницы, сливаются в жизни Христа воедино.

Чувственное воспроизведение крещения – «полночь души», «мистическая смерть», оторванность от всего, за что мог бы зацепиться человек, которую в той или иной форме ощутили все известные мистики, имеет определенное родство с высшим ощущением йоги – нирвикалпа самадхи или ощущением пустоты в «нирване». Христианская мистика позволяет почувствовать, что за этой пустотой стоит «нечто», а именно Христос или Бог. Ауробиндо показал, что нирвану можно пройти и проникнуть в стоящие за ней сферы. На христианском пути частицу этой полноты, лежащей за пределами всего сущего, можно ощутить уже на первом этапе, потому что мостиком является само существо Христа, уже прошедшее земной цикл.

Когда кто-нибудь как Ауробиндо сталкивается с энергиями, сопровождавшими развитие Христа, не имея опоры, это выглядит как хождение по канату над пропастью. Подобный опыт, однако, вполне возможен. Достаточно вспомнить случай с индийским мальчиком Саду Сундаром Сингхом (Sadhu Sundar Singh), который ничего не знал о христианстве, но, настойчиво задавая в душе вопросы о Боге, внезапно пережил ощущения Христа и в последствии написал об этом книгу. Во время индуистских тантрических упражнений людям, которые рассчитывали на появление индийских божеств, вдруг являлся в видениях Христос. Говоря словами Библии: «Дух дышит, где хочет».

Р.Штайнер видел в Христе солнечное существо, которое было хорошо известно некоторым высшим мудрецам в дохристианскую эпоху. Конечно, устоявшаяся христианская религия и ее богословы вряд ли увидят в этом что-то полезное, но другие культурные круги это может заинтересовать. См. Главу «В начале было слово...» в данной части, а также дополнительную страницу о Старом Завете и дохристианских религиях.

В других источниках, в частности у Лорбера, говорится, что после схождения его на землю появилась возможность чувственного восприятия Иеговы. Очевидно, это восприятие, как часто бывает, в последствии было искажено людьми. Но это не означает, что каждое старозаветное событие можно оценивать по человеческой логике нынешнего общества. Бог знает лучше нас, что и почему он делает.

Еще позже, 2000 лет назад произошло земное воплощение Христа, событие, которое стало поворотным пунктом в развитии мира, охватило целиком это развитие и все человечество, установило внутреннюю связь между ними и жизнью Христа. Старые культы разложились, в последствии христианство тоже стало поверхностным, но исследования в этой области все равно имеют значение. Христос не годится на роль гаранта власти какой-либо отдельной религиозной общины. Ему было суждено предстать существом, которое олицетворяет собой все человечество, «новым Адамом» с Голгофы.

Богословы оперируют понятием отпущения грехов. В реальности же «искупление» как зачаточная возможность нуждается в последующей деятельности и только тогда может реально проявиться в жизни. Реально и то, что при настрое на жизнь в Боге, открытом для нас Христом, эта жизнь способна быть органичнее, чем при настрое на механические законы судьбы или кармы. Христос тоже говорит о расплате «до последней полушки», но нигде не упоминает, что расплата будет, как прежде, осуществляться по принципу «око за око, зуб за зуб». На первый план выходит новая задача человека. Если в его способностях есть что-то полезное для него и его окружения, оно берется на вооружение. Преодоление прошлого перестает быть самоцелью и толчком к развитию. Когда сегодня в человеке взаимодействуют различные способности, этому взаимодействию оказывается помощь «сверху».

Хотя изучение трудов Р.Штайнера по данной теме может вызвать впечатление, что Христос занимался только судьбами человечества, а индивидууму оставалось менять свою судьбу своими силами, многие христиане пришли к однозначному и не раз проверенному выводу, что Христос может оказывать помощь в преобразовании судьбы отдельному человеку. Такое преобразование не является стопроцентным использованием всех заложенных в человеке возможностей и принимает во внимание тот факт, что он окружен другими людьми. Энергия прощения ближних тоже очень реальная вещь, характерная для настоящего христианина. Прощение нарушает извечный кругооборот насилия и ответного насилия. Однако оно не преследует цель лишь освобождения от земных коллизий или отмежевания от них, в чем оно было бы созвучно, например, буддизму. При более глубоком настрое прощение – это сила, позволяющая ликвидировать конфликты изнутри, не отступая назад, но приобретая дополнительную энергию для жизни в мире в самом широком смысле слова, подобно «работнику на винограднике».

Даже на таком взыскательном уровне человек, очевидно, не теряется как капля в океане. Эффект внезапного оставления позади личности, рассеянной на тысячи частей, в том числе психических и ментальных частей, каким «распятие» описывают в теософии или каким этот эффект описывал Кастанеда применительно к шаманству, не используя понятия крещения, реально переживался и был описан людьми неоднократно.

Здесь уместнее сравнить человека, «взвалившего на себя свой крест», чьи прежние усилия по освоению экзистенциальной стороны жизни достигли новой степени концентрации и глубины, с клеткой, которая несет ответственность за все то, что связано с глобальным организмом.

При всех усилиях выявить значение факта и символики распятия для духовных целей нашего времени, не следует забывать, что оно имеет и другие аспекты:

· Тот факт, что Христу пришлось пройти через все стадии человеческого бытия, от рождения до смерти, изменил их значение благодаря новому отношению к ним;